Игорь Константинович Пантин

О том, как все начиналось ....

Сегодня, спустя 30 лет, приятно вспомнить о том, что ты был автором проекта «Полиса», одним из основателей журнала и первым главным его редактором. Нелепо полагать, что журнал стал результатом наития или прозрения одного человека. Нет, дело обстояло не так – это было начало 90-х годов, переломных в жизни страны. Необходимость политических изменений ощущало большинство общества. Идея политического (политологического) журнала буквально витала в воздухе. Нужна была только площадка (или как сейчас выражаются – «платформа) для того, чтобы журнал из идеи и желания превратился в реальность. Ну и, конечно, нужно было желание коллектива, людей, которые бы осуществили идею, т.е. действовали организационно.

Такой площадкой и явился журнал как раз журнал «Рабочий класс и современный мир», который существовал при Институте международного рабочего движения АН СССР.

Игорь Константинович Пантин
Первый главный редактор журнала
Сегодня, спустя 30 лет, приятно вспомнить о том, что ты был автором проекта «Полиса», одним из основателей журнала и первым главным его редактором. Нелепо полагать, что журнал стал результатом наития или прозрения одного человека. Нет, дело обстояло не так — это было начало 90-х годов, переломных в жизни страны. Необходимость политических изменений ощущало большинство общества. Идея политического (политологического) журнала буквально витала в воздухе. Нужна была только площадка (или как сейчас выражаются — «платформа) для того, чтобы журнал из идеи и желания превратился в реальность. Ну и, конечно, нужно было желание коллектива, людей, которые бы осуществили идею, т. е. действовали организационно.

Такой площадкой и явился журнал как раз журнал «Рабочий класс и современный мир», который существовал при Институте международного рабочего движения АН СССР.

Политические сюжеты и раньше присутствовали в журнале. Вспомним, например, статью М. Гефтера «Сталин умер вчера», которая вызвала огромный интерес читающей публики, и другие статьи. Однако все равно специализация Института и журнала давала о себе знать. Мы были журналом, который освещал события с точки зрения рабочего класса, которую представляла коммунистическая партия СССР.

Мы же (а это группа людей, сплотившихся вокруг нашего Института и Института истории) говорили и мечтали о широком внепартийном журнале.

Когда в августе 1990 г. я шел к директору Института чл.-корр. Т. Т. Тимофееву, я думал, что желание переформатировать журнал не встретит особых трудностей. К сожалению, я ошибался. Тимур Тимофеевич весьма сухо встретил мою идею, и я понимал, что особого желания принять на себя ответственность и заботы по созданию журнала у него не было. Он даже сказал, что не любит людей, которые «подделываются под конъюнктуру». Я возражал ему, говоря, что речь идет не о том, чтобы «подделаться под конъюнктуру», а о том, что в стране назревают крупные перемены и дело может кончиться политическим взрывом. Однако в конце концов мы закончили разговор не потому, что пришли к какому-то общему мнению, а потому, что наш разговор прервал его заместитель.

Поскольку директор Института не сказал слова «нет», я, пренебрегая строгой логикой, счел, что он не возражает против переформатирования журнала, и неделю спустя был уже в ЦК КПСС в Международном отделе, по инициативе которого были созданы и ИМРД, и «Рабочий класс и современный мир». Там мне сказали, что ЦК занят более крупными проблемами, и вопрос о переформатировании журнала должен решаться дирекцией ИМРД.

Таким образом первый этап (предварительный) был преодолен. В сентябре месяце я уже «пошел в народ», стал консультироваться со специалистами, которые занимались проблемами политики и политологии и в нашем Институте, и в других институтах, выяснял, каково их мнение насчет программы нового журнала. Надо сказать, что подавляющее большинство тех людей, с кем я беседовал, положительно отозвались об инициативе создания нового журнала. Большинство понимало, что наступает новая эпоха, когда рабочий класс и его идеология не могут вместить в себя огромного богатства новых событий. Вместе с тем они понимали, что в советском обществе политология как определенная научная дисциплина еще не пустила глубоких корней. Надо было познакомить читателей нового журнала с проблемами политики и политологии, разъяснить их в связи с текущими политическими событиями в нашей стране и за рубежом. Так что на ближайшие 3−4 года нам было ясно, чем мы должны заниматься.

После бесед со специалистами я вывел для себя два урока:

1) надо срочно ликвидировать лакуны в моем политологическом образовании;

2) к сожалению, придется менять состав редакции.
Да, там работали профессионалы, но речь о том, чтобы быть на высоте новой проблематики, а редакторы были сориентированы совершенно на другие проблемы и в политологии разбирались еще меньше, чем я.

В каком-то смысле это была самая тяжелая часть работы. Надо было говорить с людьми, чтобы они или увольнялись, либо переходили на более низшие должности.

Помню тяжелую беседу с моим заместителем Августом Эвальдовичем Экштейном. Прекрасный редактор, опытный человек, тем не менее он был специалистом по истории КПСС. А самое главное, ему было под 70, и ему трудно было переучиваться и политология как область его мало интересовала. Я предложил ему перейти на другую должность — он сразу же отказался. Отличный работник, добрый, внимательный, симпатичный человек, после окончания мучительного для меня разговора А.Э. хлопнул дверью и больше не появлялся в журнале. После этого мы говорили только по телефону, но прежней дружбы не было.

На место А. Э. Экштейна я принял (не помню по чьей рекомендации) М. В. Ильина, человека с филологическим образованием, но тем не менее активно занимавшегося политологической проблематикой. Он сразу же включился в работу по выработке содержания № 1 нового журнала. Более того, название журнала «Полис. Политические исследования» придумал он. Я долго мучался над названием, но такие обычные как «Политическая наука», «Политические знания» мне не нравились, а что-то более оригинальное я придумать не мог. И когда М. Ильин предложил это название, которое сейчас имеет журнал, я сразу же согласился.

У Михаила Васильевича был только один недостаток — молодость. Он еще хотел попробовать себя на разных должностях и в разных сферах. Вот почему спустя 10 месяцев он ушел на должность зам. директора ИМРД по приглашению Т. Тимофеева…

Следующий этап — это оформление обложки. Мало кто помнит, что научные журналы, которые существовали в Советском Союзе, имели очень бедное и прямо скажем — скучное оформление. Поэтому нам хотелось чего-то нового, свежего. И в итоге отв. секретарь журнала А. И. Воронин нашел молодого художника, который представил свой проект оформления. Согласно правилам, он должен был подписать договор с нашим издателем — издательством «Прогресс». Когда художник вернулся с заседания художественного совета, на нем не было лица — так там все выступили резко против. В итоге ему отказали даже в частичной оплате проекта. Мы посовещались и решили, что в данном случае мы не согласимся с «Прогрессом», и приняли его проект.

В конце 1990 г. изменилась, как мне кажется, позиция Т. Тимофеева. Он познакомил меня с человеком, который впоследствии стал членом редколлегии нашего журнала — С. Е. Кургиняном. После знакомства с ним (а мы встретились 2 раза) я предложил ему написать программное вступление. Он это довольно быстро сделал и после небольших изменений оно открыло новый журнал.

Не могу сказать, что № 1 был чем-то выдающимся. Там было много погрешностей, неувязок. Но тем не менее номер (во второй половине января я подписал его в печать) буквально через 20−25 дней вышел в свет. Торжеств по поводу выхода в свет у нас не было. По-видимому, все просто устали, перенервничали и довольно спокойно встретили выход первого номера. Все понимали, что № 1 — это еще не весь журнал что нужно по крайней мере с десяток номеров, чтобы журнал стал воистину журналом со своей программой, со своим лицом, авторским активом и редколлегией.

Итак, номер первый был выпущен. Мы исходили из того, что ближайшей целью журнала будет ознакомление нашего читателя с основными понятиями и категориями политической науки, такими как демократия, либерализм, гражданское общество и т. д. В определенном смысле мы эту задачу решили на протяжении 6 номеров журнала.

Очень скоро был сформирован второй номер. Нам представлялось, что жизнь журнала вошла в нормальное русло, однако это оказалось достаточно легкомысленным мнением. Начались трудности иного рода. Августовский переворот 1991 г. коренным образом изменил и жизнь страны, и ситуацию журнала. Мы поняли, что наша страна вступила на другой, буржуазно-капиталистический путь. Это журнал почувствовал. Если 5 и последний 6 номер были изданы «Прогрессом» без всяких проволочек, то накануне 1992 г. нам было заявлено, что отныне журнал должен платить за бумагу, за работу типографии своими деньгами.

Как быть? Что делать в такой обстановке? Как найти деньги? Т. е. мы перешли на чисто рыночные отношения. Зарплаты (и так мизерные) журнал мог выплачивать весьма нерегулярно. Надо было срочно искать бухгалтера-экономиста, чтобы журнал мог существовать в новой обстановке. Надо сказать, что частные фирмы в лице нуворишей нередко предлагали нам хорошие деньги — за это они требовали продать журнал. Коллектив на это не соглашался и предпочитал терпеть громадные трудности благосостоянию, которое предлагалось частными фирмами.

Академия наук от нас отмежевалась, поскольку в ней не было Отделения политологии. В общем, ситуация была критической, и не раз журнал стоял на краю гибели. Самые сильные переживания, наверное, испытывал я. Ведь именно я пригласил людей в новый журнал, именно я обещал им интересную работу, минимум — благосостояние… Вот именно в это время меня порой охватывало отчаяние.

Но журнал, несмотря ни на что, продолжал работать. Коллектив, более того, стал обновляться. В середине 1991 г. я принял на должность редактора Т. В. Шмачкову. Мне активно не рекомендовали ее: тяжелый характер, «капризность» и пр. Однако я рискнул, и в этом случае не промахнулся. Она обладала большим политологическим кругозором, несколько лет изучала политическую жизнь современной Франции. В итоге она стала незаменимым работником журнала. Несколько позже в журнале стала работать Л.  Галкина.

Новые приглашенные члены редакции не всегда умели поладить со старыми редакторами. Им казалось, что основную линию журнала — а именно политологическую — представляют именно они, забывая о том, что старые редакторы занимались наиболее трудными проблемными статьями. Словом, приходилось улаживать споры, примирять противников, принимать новых членов редакции. В каком-то смысле я как главный редактор не учел, что под одной крышей журнала собрались совершенно разные люди, как редакторы, так и авторы. Поэтому вопрос о «притирке» новых и старых членов коллектива был довольно сложным.

Возвращение в журнал М .В. Ильина в каком-то смысле открыло хоть небольшую, но некоторую перспективу. Как человек со знакомствами с зарубежными и российскими фондами, он договорился с одним из них, что они будут спонсировать хотя бы отчасти наш журнал. Примерно к середине 1912 г. журнал впервые «вздохнул». Люди стали регулярно получать зарплату, мы нашли дешевую типографию. Конечно, как и раньше, авторам мы не платили, но в данном случае это была не проблема, поскольку большинство наших авторов составляли научные работники и преподаватели, трудившиеся в научно-исследовательских институтах и вузах. В них публикация в журнале входила как обязательное условие их пребывания на работе в том или ином институте. Они соглашались на бесплатные публикации. Мало того, очень часто делали любопытные предложения по организации круглых столов, заказу новых статей с привлечением наших и зарубежных авторов.

Как ни странно, трудностей с формированием на протяжении 2−4 номеров у нас не было. Мы открыли несколько имен, которые раньше не были заметны и известны читающей публике (Б. Капустин, В. Цымбурский, И. Левин, А. Салмин, В. Умов и др.). В нашем портфеле были и российские авторы, и иностранные. Более того: мы стали контактировать с рядом иностранных журналов. Мы устраивали круглые столы, где категории и понятия политологии каким-то образом были бы соотнесены с политической ситуацией в нашей стране в прошлом и настоящем. Мы искали статьи, которые были бы оригинальными, не похожими на прежние, привлекали самый разный круг авторов.

Перечитывая первые номера журнала, я могу сказать с оттенком некоей гордости, что они становились с каждым номером лучше и лучше.

Так или иначе журнал жил, выходили очередные номера, и к 2000 г. о нем уже узнала читающая публика, в общем и целом отзывающаяся о нем хорошо.

Какова дальнейшая судьба журнала, можно было бы написать отдельно, но главное,
ЧТО ЖУРНАЛ СУЩЕСТВУЕТ УЖЕ 30 ЛЕТ!
Made on
Tilda